Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Бродяга | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » Games Workshop » Бэкграунд и Флафф » Огни Войны, Н. Кайм (Fires of war, N. Kyme) (Warhammer 40 000)
Огни Войны, Н. Кайм (Fires of war, N. Kyme)
MisterNurglДата: Вторник, 14.09.2010, 02:16 | Сообщение # 1
Великий нагибатор
Группа: Космодесант
Сообщений: 6217
Награды: 30
Репутация: 86
Статус: Offline

Огни Войны, Н. Кайм (Fires of war, N. Kyme), из сборника Heroes of Space marines

ОГНИ ВОЙНЫ
Ник Кайм

- ОБРАДУЙ МЕНЯ, Хеллиман, - проворчал полковник Тонхаузер. Старый солдат говорил краем рта с тлеющей между губами сигарой.
Он инстинктивно пригнулся, когда мастерскую до самого основания сотряс еще один взрыв, и с потолка на расстеленную на верстаке карту посыпались кусочки рокрита.
- Этот был уже ближе… - пробормотал Тонхаузер, выдыхая дым и уже в сотый раз отряхиваясь от пыли и мусора.
Тяжело сдавать собственный город врагу. А когда враг - внутренний, это еще более отвратительно. Но именно с такой суровой реальностью пришлось столкнуться Абелю Тонхаузеру из 13-го авиакорпуса Стратоса. Он и так уже отступил перед бесконечными ордами культистов-мятежников, и, тем не менее, они рвались дальше. Скоро ничего не останется. Защита трех первостепенных городов Стратоса была на грани краха. Значок облака и молнии, хоть и покрытый грязью за многие недели сражений, гордо висел на двубортной коричневой кожаной куртке. Он был всего лишь из меди, но весил не меньше наковальни.
Здание мастерской, которое полковник превратил в свой командный пункт, было полно вышедшего из строя авиационного оборудования и более или менее починенных механизмов; кроме того, здесь находился авиаремонтный цех для дирижаблей и других летательных аппаратов, бывших неотъемлемой частью жизни на Стратосе. Пол был завален баллонами со сжатым воздухом, измерителями давления и кольцами ребристых шлангов. Зал, в котором Тонхаузер совещался с сержантом Хеллиманом, в то время как рядовой Айкер прослушивал вокс-каналы, был широким и длинным, с оканчивающимися угловатыми арками высокими опорными колоннами из хрома и полированной пластали.
Типичное для архитектурного стиля стратосцев, некогда прекрасное сооружение теперь было прошито дырами от пуль и в некоторых местах обрушено взрывами снарядов. Заминированный повстанцами самолет-буксировщик снес изрядный кусок выходящей на юг стены вместе с большей частью командного штаба полковника. Времени на ремонт не было, поэтому дыру просто закрыли листом пластека.
Эта в высшей степени бессмысленная мера безопасности едва ли могла заглушить доносящийся снаружи спорадический огонь и непрерывные взрывы от мин-ловушек и краденых гранатометов. Чтобы быть услышанным, сержанту Хеллиману приходилось кричать изо всех сил.
- Под контролем повстанцев все еще остаются три лофт-города, сэр – Кумулон, этот Нимбарос и Киррион. Мятежники также разрушили все небесные мосты, кроме трех главных, ведущих в те территории.
- Что насчет наших наземных сил, они хоть немного продвинулись? – спросил Тонхаузер, натягивая фуражку, сначала козырьком на залысину у лба. Ему очень хотелось, чтобы выбивать повстанцев поручили кому-нибудь другому.
Хеллиман выглядел смирившимся, за последние недели молодой боец сильно истощал и стал бледным как привидение.
- Наше вторжение в города встретило сильное сопротивление. Повстанцы окопались, и они хорошо организованы.
Хеллиман остановился, чтобы прочистить горло.
- По всем городам деятельностью культа было развращено, по крайней мере, девяносто тысяч человек. Они удерживают все фактории с материальными ресурсами и пользуются нашими запасами. В том числе и бронетехникой.
Тонхаузер просмотрел развернутые на верстаке карты города, ища потенциальные направления атаки, которые он мог не заметить. Но видел лишь теснины и огневые мешки, в которые мог угодить авиакорпус.
Хеллиман с тревогой ждал ответа от Тонхаузера, и молчание заполнила доносящаяся из командного вокса безумная болтовня. Сидевший у квадратного аппарата в углу мастерской рядовой Айкер изо всех сил старался получить чистый сигнал, но после уничтожения ретранслирующих вышек на всех каналах царила статика. Тонхаузеру не было нужды слушать вокс-доклады, чтобы понимать, что их дела обстояли плохо.
- Тогда что мы удерживаем? – наконец спросил он, взглянув в уставшие глаза сержанта.
- Наши безопасные зоны…
По мастерской глухо прокатился резонирующий взрыв, оборвав Хеллимана на полуслове. Сквозь пластек по направлению к сержанту ринулся поток огня. Из-за сильнейшего жара снаружи, пластек начал превращаться в жидкость, тая вокруг несчастного Хеллимана.
Повалившись на спину, Тонхаузер громко выругался, но у него достало присутствия духа, чтобы вытащить боевой пистолет и выстрелить вопящему сержанту в голову, прекратив его дальнейшие мучения.
Все еще слыша звон в ушах, Тонхаузер увидел вбежавшую сквозь проеденную огнем дыру в пластеке фигуру. Это был человек, или, по крайней мере, его взлохмаченное подобие, одетое в рванье и бронежилет. Его волосы были грубо обкорнаны. Наполненные ненавистью глаза заметили Тонхаузера. Но застыть верного стратосца заставил рот существа. Он был зашит толстой черной проволокой, его пробитые насквозь губы и щеки были сизыми от пурпурно-синих вен.
Тонхаузер сначала подумал, что повстанец был безоружен. Затем он заметил зажатую в левой руке гранату.
- Святой Император…
Тонхаузер выстрелил ему в лоб. Заваливаясь на спину, повстанец разжал руку, и сильнейший взрыв разнес его тело на дымящиеся куски мяса.
Тонхаузера спас от смерти металлический верстак, но у него было мало времени, чтобы воздавать за это молитвы Трону. Сквозь дым и падающие обломки пробежало еще трое повстанцев, с такими же зашитыми ртами, как и у первого. Двое были вооружены автоганами, в то время как третий нес грубо смастеренный тяжелый стаббер.
Сжавшись от огненного всполоха, Тонхаузер упал за тяжелый станок как раз тогда, как в цех ворвался свинцовый ливень. С сердитым ревом он начал уничтожать зал, разрывая стены, повреждая оборудование и расстреливая сидевшего в углу рядового Айкера.
Поползши на четвереньках, Тонхаузер затем сжался в укрытии, вынув пустой магазин из пистолета прежде, чем трясущимися пальцами потянуться за другим.
Ему никак не убить их всех…
Сквозь непрерывный шквал оружейного огня Тонхаузер сначала услышал недалекий звон чего-то металлического, а затем увидел подкатившуюся к ноге гранату. Инстинкт самосохранения взял верх, он дёрнулся к гранате и ударил ее ногой. Секундой позже над Тонхаузером пронеслась неистовая волна жара, грохота и давления, а в вытянутую ногу впился кусок осколка.
Полковник закусил губу, чтобы не закричать.
«Не доставлю этим отбросам такого удовольствия», - подумал он.
Над его головой стремительно пронеслись лазерные росчерки, и стрельба резко прекратилась.
- Полковник, - несколькими мгновениями позже из-за другой стороны верстака прозвучал настойчивый голос.
- Я здесь, - прорычал Тонхаузер и сморщился от боли, увидев торчавший из ноги зазубренный металл.
Пятеро стратоских бойцов с лазганами наготове обогнули угол станка.
Тонхаузер разглядел нашивки первого солдата.
- Появились как раз вовремя, сержант Рука, но не полагается ли вам быть с полковником Йонном и 18-ым на границе Кирриона?
Второй рядовой нес портативный вокс. На всех частотах раздавалось дребезжание докладов, сопровождаемое пульсирующим хором взрывов и приглушенным оружейным огнем со всех концов Нимбароса.
- Полковник Йонн погиб, сэр. И 18-ый выходит из Кирриона. Город полностью потерян, все наши безопасные зоны под угрозой, - сказал ему Рука. – Мы пришли за вами.
Тонхаузер скривился, когда два других бойца помогли ему подняться на ноги.
- Что с Кумулоном? Он тоже пал? – спросил он, миновав тела троих культистов и шатающейся походкой направляясь к запасному выходу из цеха.
Голос сержанта был пустым, но озабоченным.
- Мы потеряли их, сэр. Мы отступаем по всем фронтам за пределы городов и дальше по небесным мостам к Пилеону.
Как только они вышли на городские улицы, шум доносившейся отовсюду стрельбы резко усилился. Тонхаузер посмотрел сквозь укрепленный пластек купола города на грозовое небо. Его зрение затуманивал дым, скрывая из виду верхнюю атмосферу города. Отступая с сержантом Рукой и его взводом, Тонхаузер осмелился оглянуться через плечо. Массовое отступление было в самом разгаре. Толпы далеких повстанцев приближались к их позициям, сжимая в руках разнообразные ружья и самодельное оружие. Их боевые кличи приглушались сшивающей губы проволокой – и этот эффект выводил из себя. Даже не слушая их, Тонхаузер мог сказать, что враг пошел в крупномасштабную атаку.
Прямо над их головами просвистела ракета, заставив Тонхаузера и остальных нырнуть. Она попала в стену депо трамваев на магнитной подвеске, и образовавшийся взрыв поглотил орудийную позицию авиакорпуса. Расчет из троих человек с воплями погиб среди кирпичей и огня.
Рука резко сменил направление, уводя Тонхаузера и бойцов по боковому переулку от рушащегося здания.
- Трон, как это произошло? – спросил Тонхаузер, когда Рука завел их в переулок, чтобы подождать, пока все не закончится. – Мы ведь теснили их, не так ли?
- Нас застали врасплох, - сказал Рука, ныряя обратно в переулок, когда взрыв бомбы осветил дорогу за ним. – Подорвали цепь мин-ловушек, которые нанесли нашим войскам тяжелый урон, а затем перешли в массированное наземное наступление. Они используют передовую военную тактику. При таком состоянии дел нам никогда не отбить город. Мы должны перегруппироваться. Возможно, тогда нам удастся отбить Нимбарос и Кумулон, но Киррион…
Сержант замолчал, рассказав Тонхаузеру все, что знал о судьбе столицы.
- Что насчет губернатора Варкоффа?
- Он жив и находится в бункере, в Пилеоне. Это ближайший из малых небесных городов, который все еще остается под нашим контролем. Сейчас мы туда и направляемся. Он ввел в действие официальные протоколы бедствия на всех астропатических линиях и частотах дальней связи, запрашивая немедленную помощь.
- Сделай для меня одну вещь, солдат, - сказал Тонхаузер. Полковник подошел к концу переулка и увидел, как еще один взрыв повалил статую первого губернатора Стратоса. Она была символом имперского правления и порядка. Объятая пламенем, она упала на землю и раскололась.
- Что именно, сэр?
- Стань на колени и молись, - сказал Тонхаузер. – Молись о чертовом чуде…

Прикрепления: 1120064.jpg(283.7 Kb)
 
MisterNurglДата: Вторник, 14.09.2010, 02:17 | Сообщение # 2
Великий нагибатор
Группа: Космодесант
Сообщений: 6217
Награды: 30
Репутация: 86
Статус: Offline
ЗА ПОСЛЕДНИЕ сорок лет сон не изменился.
Сначала было только непередаваемое чувство жары, а затем Дак'ир вновь оказался в горячей темноте Игнейских пещер Ноктюрна. Во сне он был всего лишь мальчиком, и, прикасаясь детской рукой к стене этого враждебного места, он чувствовал ее шероховатость и остроту. Минеральные жилки блестели в свечении лавовых бассейнов, питаемых огненной рекой, которая была кровью горы. Затем Игнея исчезла, а вместе с ней исчез свет от огненной реки, перетекая в новое видение…
Под одетыми в сандалии ногами Дак'ира протянулось Плато Синдара цвета ржавчины и умбры, чья граница очерчивалась камнями-тотемами. По Пустыне Костров кружились клубы золы, скрывающие в тени охотившихся среди скал чешуйчатых саурошей. Наверху раздался гром, будто Гора Смертельного Пламени была готова закрыть небеса пламенем и дымом. Но великая гора Ноктюрна все еще дремала. Вместо этого, Дак'ир взглянул вверх и увидел несколько другое пламя – двигатели идущего на посадку огромного корабля.
После приземления на боку судна открылась рампа, и оттуда вышел могучий высокий воин, облаченный в зеленые пластинчатые доспехи, украшенные символом саламандр – живущих близ центра земли благородных существ. К нему присоединились другие, Дак'ир знал некоторых из них – он работал рядом с ними, отстраивая и собирая камни после Поры Испытаний. И все же его сердце дрогнуло от вида этих гигантов. Ведь он знал, что они пришли за ним…
Картина вновь поменялась, а вместе с нею поменялся и Дак'ир. Теперь у него была мантия воина и орудия войны. Его тело было облачено в бронированный панцирь, в кулаке сжат святой болт-пистолет, ониксовая плоть была ярким напоминанием об его сверхчеловеческом апофеозе. Над Дак'иром, подобно серым стражам, вырисовывались монолиты из камня и мрамора, улицы были уставлены рядами урн с прахом, а воздух наполняло резкое зловоние могильного пепла. Это был не Ноктюрн, но Морибар, и небеса здесь были окутаны смертью.
Где-то на границе этого серого и ужасного мира Дак'ир услышал крик, и видение в его мысленном взоре исчезло, изменившись на лицо в огне. Он столько раз видел его, «горящее лицо», агонизирующее и обвиняющее, никогда в действительности не дающее ему покоя. Оно горело и горело, и скоро Дак'ир уже горел вместе с ним, и наполнявшие его уши крики стали его собственными…
«Мы только хотели вернуть их обратно…»

ДАК’ИР РЕЗКО открыл глаза, выйдя из боевой медитации. Остро ощущая свое учащенное дыхание и высокое кровяное давление, он провел успокаивающие разум процедуры, которые выучил, вступив в ряды сверхлюдей, космических десантников.
Вместе со спокойствием пришло понимание. Дак'ир стоял в полумраке кельи уединения, солиторие, одной из многих на борту ударного крейсера «Гнев Вулкана». Она была немногим больше темницы – небольшая, аскетичная и со всех сторон окруженная холодными темными стенами.
Он быстро осознал подробности воспоминания.
Несколько недель назад они получили астропатическое послание, которое интерпретировал ротный библиарий Пириил. Саламандры направлялись к имперскому миру Стратос.
Одна из многих доходных добывающих колоний вдоль Пояса Адрона в секторе Редуктус сегментума Темпестус, Стратос был очень ценен для Империума за океанические минералы и регулярную десятину в виде призывников в Имперскую Гвардию. Спасение Стратоса и освобождение его жителей от наседавших кровожадных врагов было делом первостепенной важности.
За несколько часов до выхода на орбиту, Ко'тан Кадай определил шесть отделений, включая свою «Адскую Стражу», на роль оперативной группы, которая должна будет высадиться на Стратос и остановить анархию. Как диктовала Прометеева вера, все идущие в битву Саламандры должны были сначала очиститься огнем и пройти длительную медитацию, чтобы сконцентрировать разум на вере в собственные силы и внутреннем духе.
Никого, кроме Дак'ира, не беспокоили подобные приготовления.
Подобное не могло пройти незамечено.
- Мой повелитель? – спросил глубокий зычный голос.
Дак'ир посмотрел в направлении, откуда донеслись слова, и увидел закутанную фигуру Цека. Его жрец-клеймовщик был облачен в зеленые одеяния со знаком ордена – рычащей головы саламандры внутри кольца огня, - вышитым янтарной нитью на груди. Под служебной одеждой в мерцающем свете факела была едва видна полускрытая аугметика.
Палата была небольшой, но в ней было достаточно места для спутников Астартес.
- Готовы ли вы к почетному шрамированию, мой повелитель? – спросил Цек.
Дак'ир кивнул, все еще не отойдя от сновидения. Он увидел, как Цек достает прут, раскаленный добела в жаровне, на которой босиком стоял Дак'ир. Астартес едва ли испытывал боль от объятых огнем углей. Все, что выдавало его, были капли пота на лысине и ониксово-черном теле, на котором не было ничего, кроме набедренной племенной повязки.
Ритуал был частью учения Прометеева Культа, которому упорно следовали все воины Саламандр.
Когда Цек приложил раскаленный прут к голой коже Дак'ира, он принял принесенную им боль. Его пламенные глаза, подобные самым горячим углям, выразили одобрение. Сначала Цек выжег три полосы, а затем разделил их кругом. Отметины добавились ко многим другим, сделанными им и другими жрецами-клеймовщиками на теле Дак'ира раньше, уже зажившим и зарубцевавшимся, явив тем самым живую историю многих битв Саламандр. Каждая из них означала выигранное сражение и поверженного противника. Каждый воин Саламандр должен был быть отмечен почетным шрамом до начала боя и после, знаменуя победу.
Отметки Дак'ира обвивали его ноги, руку, часть туловища и спины. Они были замысловатыми, и с добавлением каждого нового шрама становились все более детализированными. На лице же подобные отметки мог носить только ветеран множества кампаний, Саламандра с многовековой службой.
Цек склонил голову и отступил в тень. Обетный сервитор поплелся по его следу на выгнутых назад металлических конечностях, согнувшись под тяжестью сплавленной со спиной огромной жаровни. Астартес потянулся и погрузил обе руки в железную кальдеру, зачерпывая пепел из сожженного вещества, скопившегося на краях.
Дак'ир размазал белый пепел по лицу и груди, рисуя Прометеевы символы молота и наковальни. Это были одни из важнейших изображений в Прометеевых верованиях, которые, как полагали, придавали выносливость и силу.
- В груди моей пламя Вулканово бьется… - нараспев произнес он, делая длинный взмах рукой, чтобы вытянуть рукоять молота.
- … Которым сокрушу я врагов Императора, - завершил другой голос, позволяя Дак'иру накрыть верхушку рукояти ладонью, образовывая тем самым навершие молота, прежде чем показаться.
Брат Фугис вступил в свет жаровни, громко лязгая при движении. Он уже был облачен в зеленые силовые доспехи, но без шлема. Его кроваво-красные глаза ярко пылали в полумраке. Как и подобает космическому десантнику его должности, правое плечо Фугиса было окрашено в пепельно-белый цвет апотекариев, хотя на левом располагался символ ордена – рычащая пламенно-оранжевая голова саламандры на угольно-черном поле, - как у остальных боевых братьев третьей роты.
Тонколицый и пугающий, некоторые в роте предполагали, что Фугису скорее бы подошла более духовная специальность, нежели искусство исцеления. Но, оказываясь перед апотекарием, никто не осмеливался высказывать подобные «предположения» вслух из-за боязни возмездия.
Дак'ир отреагировал на внезапное появление апотекария менее чем приветливо.
- Что ты здесь делаешь, брат?
Фугис ответил не сразу. Вместо этого он провел биосчитывателем по телу Дак'ира.
- Капитан Кадай попросил навестить тебя. Анализы лучше проводить до того, как облачишься в доспехи.
Фугис замолчал, ожидая результаты биосканирования, его тонкое, как лезвие, лицо было натянуто подобно проводу.
- Руку, Астартес, - не глядя, добавил он, и указал на конечность Дак'ира.
Дак'ир протянул руку апотекарию, и тот, взяв ее за запястье, набрал в пробирку немного крови. После того, как она была вставлена в миниатюрную центрифугу, камера в его перчатке провела биохимический анализ.
- Всех моих братьев подвергли столь строгим проверкам? – сдерживая раздражение в голосе, спросил Дак'ир.
Фугис был явно удовлетворен результатами серологии, хотя тон его оставался сухим.
- Нет, только тебя.
- Если брат-капитан сомневается в моей силе воли, то ему следовало послать сюда капеллана Элизия.
Внезапно Фугис схватил челюсть Дак'ира в бронированный кулак и тщательно осмотрел его лицо.
- Как тебе наверняка известно, Элизий не на борту «Гнева Вулкана», поэтому проверить тебя послали меня.
Указательным пальцем другой руки Фугис оттянул черную кожу под левым глазом Дак'ира, заставив щеку окрасится в кроваво-красный цвет.
- Ты все еще испытываешь сомнамбулические видения во время боевых медитаций? – спросил он. Затем, явно удовлетворившись, он отпустил Дак'ира.
Брат-сержант почесал челюсть в том месте, где апотекарий сжал ее.
- Если ты имеешь в виду мои сны, тогда да. Это иногда происходит.
Апотекарий с непроницаемым лицом взглянул на приборную панель перчатки.
- Что тебе снится?
- Я снова мальчик, на Ноктюрне в пещерах Игнеи. Я вижу день, когда прошел испытания на Плато Синдара и стал Астартес, мое первое задание неофита…
Голос Саламандры затих, его лицо помрачнело от воспоминания.
Горящее лицо…
- Ты единственный из нас, единственный из Огненнорожденных, кого когда-либо избрали с Игнеи, - сказал Фугис, сверля Дак'ира взглядом.
- Какое это имеет значение?
Фугис никак не отреагировал на эти слова и вернулся к анализам.
- Ты сказал, «мы только хотели вернуть их обратно». Кого ты имел в виду? – спросил он через некоторое время.
- Ты был на Морибаре, - произнес Дак'ир и сошел с жаровни в котле. Разгоряченная кожа начала испускать пар, соприкоснувшись с холодным металлическим полом его кельи уединения. – Ты знаешь.
Фугис оторвался от своих инструментов и данных. Его глаза мимолетно смягчились от сожаления. Однако они быстро сузились, вновь спрятавшись за холодным безразличием.
Он безрадостно рассмеялся, его губы изогнулись скорее в усмешке, нежели в улыбке.
- Ты готов к бою, брат-сержант, - сказал он. - Высадка на Стратос начнется менее чем через два часа. Встретимся на палубе сбора шесть.
Затем Фугис механически отдал честь и повернулся спиной к брату Саламандре.
С уходом апотекария Дак'ир почувствовал облегчение.
- И, брат Дак'ир… Не все из нас хотят вернутся обратно. Не все из нас могут вернуться обратно, - сказал Фугис и растворился во тьме.

ПОВЕРХНОСТЬ СТРАТОСА корчилась в бесконечных бурях. Кипящее буйство прочертила молния, и грозовые облака столкнулись в сильных вспышках, но лишь для того, чтобы разойтись несколькими секундами позже. Сквозь эти эфемерные промежутки в облаках показывались крошечные уплотнения отбеленных хлором скал и голой земли, окруженные кружащимся вихрем моря.
Над ярящейся бурей неслись, ревя турбовентиляторными двигателями, два «Громовых Ястреба» - «Огненная Виверна» и «Копье Прометея». Они направлялись к конгломерации городов в верхней атмосфере Стратоса. Названные уроженцами Стратоса «лофт-городами», эти огромные накрытые куполами метрополии из хрома и пласткрита служили домом приблизительно четырем миллионам тремстам тысячам человек, связанные между собою серией массивных небесных мостов. Из-за выделяемых океанами концентрированных испарений хлора, стратосцы были вынуждены поднять свои города с помощью питаемых плазмой гравитационных двигателей на такую высоту, что каждый нуждался в собственной атмосфере для того, чтобы жители могли там дышать.
Дак'ир все еще не мог забыть слов Фугиса, и ему очень хотелось, чтобы царившая внутри отсека санктуария «Огненной Виверны» суета заглушила его раздумья. Десантный отсек корабля был практически полон – двадцать пять Астартес, удерживаемых в стоячем положении в гравиподвесах, пока «Громовой Ястреб» совершал финальный спуск.
Ближайшим к спусковой рампе был брат-капитан Кадай, чей взор горел храбростью и твердой верой. Он был облачен в стилизованные под ящера доспехи ручной работы, и, как и его подчиненные, еще не надел шлем. Вместо этого, он прицепил его к поясу в виде воссозданного в металле рычащего огненного дракона. Его коротко остриженные волосы были белыми и обритыми в полосу, делящую голову пополам. Рядом с ним находилось его командное отделение, «Адская Стража»: Н’келн, заместитель Кадая, непоколебимый, если не бессердечный, офицер; чемпион роты Век’шен, который поверг бесчисленное количество врагов во имя ордена, сжимавший огненную глефу; почетный брат Маликант, несущий в битву знамя роты, и почетный брат Шен’кар, прижимавший к груди огнемет. Фугис был последним. Заметив Дак'ира, апотекарий сдержанно кивнул в его сторону.
В отсеке было темно. Глаза Саламандр пылали красным светом. Соскользнув с Фугиса, взгляд Дак'ира переместился на другого воина, от вида которого его взор холодно загорелся.
С другой стороны отсека на него пристально смотрел Цу’ган. Дак'ир сжал кулаки.
Цу’ган был воплощением Прометеева идеала. Сильный, стойкий, самоотверженный – он был всем тем, к чему должен был стремиться каждый воин Саламандр. Но глубоко внутри него таилась частичка высокомерия и превосходства. Он родился в Гесиоде, одном из семи городов-убежищ Ноктюрна, и месте основного набора в орден. В отличие от большинства жителей вулканического мира смерти, Цу’ган рос в относительном богатстве. Его семья была из благородного сословия племенных королей, находившаяся на незначительной вершине богатства и влиятельности ноктюрнийцев. Дак'ир был скитающимся пещерным жителем Игнеи и находился в самом низу. Сам факт того, что он стал Астартес, был беспрецедентным. Ведь так мало кочевых племен когда-либо доходило до священных мест, где посвященные проходили испытания, не говоря уже об участии и победе в них. Дак'ир был во многом уникальным. Для Цу’гана он же был отклонением. Став Астартес, они оба должны были оставить свое человеческое прошлое, но столетия укоренившегося предубеждения невозможно было подавить.
«Громовой Ястреб» резко ушел в сторону, направившись на смежную с лофт-городом Нимбаросом зону посадки, и разорвал возникшее напряжение между двумя сержантами. Внешние пластины брони от внезапного усилия несогласно завизжали, но внутрь звук дошел лишь как приглушенный металлический стон.
- Грядет буря? – вопросительно закричал Ба’кен.
Лысый Астартес был тяжеловооруженным воином Дак'ира, широкие плечи и толстая шея делали его идеальным кандидатом для исполнения этой задачи. Ба’кен, как и многие в ордене, был также одаренным ремесленником и мастером. Висевший у него на спине тяжелый огнемет был уникальным среди тактических отделений – он самостоятельно изготовил оружие в пылающих кузнях Ноктюрна.
- Согласно докладам стратосцев, предателей очень много, и они хорошо укрепились. Это будет не…
- Мы – буря, брат, - перекрикивая шум двигателей, вставил Цу’ган, прежде чем Дак’ир успел закончить.
- Мы очистим это место огнем и пламенем, - фанатично прорычал он, - и принесем искупление нечистым.
Ба’кен торжественно кивнул другому сержанту, но Дак‘ир почувствовал, как его кожа заливается гневной краской от столь явной непочтительности к его званию командира.
Над ними замигал янтарный предупредительный сигнал, и зазвучал голос брата-капитана Кадая, предотвращая дальнейшую ссору.
- Надеть шлемы, братья!
С согласным лязгом металла об металл, Астартес надели боевые шлемы.
Дак’ир и Цу’ган надели свои последними, не желая ни на миг разрывать зрительный контакт. Мрачно улыбнувшись, Цу’ган в конце концов уступил, и одними губами произнес фразу.
«Очистим нечистых!»

 
MisterNurglДата: Вторник, 14.09.2010, 02:17 | Сообщение # 3
Великий нагибатор
Группа: Космодесант
Сообщений: 6217
Награды: 30
Репутация: 86
Статус: Offline
- ЗА КУМУЛОН НА востоке и Нимбарос на юге все еще ведутся бои, но мои войска с каждым часом занимают все больше территорий, а также им удалось взять под контроль небесные мосты, соединяющие три города, - объяснял истекающий потом полковник Тонхаузер по потрескивающей пикт-связи «Лендрейдера Искупителя», в котором находился Кадай. Сама огромная машина носила название «Огненная Наковальня». – Мы используем их для вывода выжившего гражданского населения. Хотя за вражескими линиями все еще остаются тысячи других, в том числе и мои люди.
- Вы сделали здесь работу самого Императора, и даю вам клятву Саламандр Вулкана, что если представится возможность спасти этих людей, то я сделаю это, - ответил Кадай, стоя в отсеке военной машины, грохотавшей по небесному мосту Кирриона. Вместе с ним в конвое, лязгая гусеницами, двигалось еще четыре «Носорога», транспортирующих остальную часть боевой группы.
Когда Саламандры совершали планетарную высадку за пределами Нимбароса, Кадай приказал брату Аргосу, Магистру Кузни, провести конструктивную оценку подъездного пути к Кирриону. Используя чертежи зданий стратоских городов, сначала загруженных в когитаторы «Гнева Вулкана», а потом переданных на дисплей «Огненной Виверны», технодесантник решил, что небесные мосты едва ли подходили для посадки кораблей и выгрузки воинов Астартес.
Менее чем двадцать минут спустя, с орбиты спустились три транспортных «Громовых Ястреба», отгрузившие специализированные транспорты Саламандр.
Кадай держал воинов на посадочной площадке построенными отделениями, готовых к прибытию транспортов. У них не было времени для разбора тактики с уроженцами Стратоса. Это будет сделано по пути к Кирриону.
- Буду молить Императора, что некоторые все еще живы, - продолжил Тонхаузер по пикт-связи, соединяющей все транспорты Астартес.
– Но, боюсь, Киррион потерян для нас, повелитель Астартес, - добавил он, трясущимися пальцами закуривая новую сигару. – Там теперь ничего не осталось, кроме смерти и ужаса.
Казалось, будто он избегал смотреть на экран. Во время поездки по небесному мосту Кадай снял шлем, и человеку было явно не по себе от его внешности.
«Войны выигрывались не одной только силой», вспомнил он слова, которые говорил ему старый Магистр Рекрутов почти триста лет назад, когда Кадаю дали черный панцирь.
- Расскажи мне о враге, - сказал Кадай, и его лицо ожесточилось от одной лишь мысли о подобной муке.
- Они называют себя «Культом Правды», - ответил Тонхаузер, на секунду пикт-связь исказилась от статических помех. – Еще около трех месяцев назад они были всего лишь маленькой группкой недовольных имперских граждан, наловчившихся избегать побоев городских прокторов. Теперь их, по крайней мере, пятьдесят тысяч, и они окопались по всему Кирриону. У них есть тяжелое оружие. Большинство военных кузниц, флотов дирижаблей и кораблей Стратоса располагается в столице. Повстанцы носят на теле отметки, обычно скрытые под одеждой, имеющие вид татуировок в форме кричащего рта. А вот их рты…, - сказал он, сделав судорожный вдох, - их рты зашиты проволокой. И мы полагаем, что они также отрезали себе языки.
- Почему вы так считаете?
Несмотря на свой страх, Тонхаузер встретил горящий взгляд капитана.
- Потому что никто не слышал, как они говорят, - Тонхаузер побледнел еще сильнее. – Сражаться с врагом, который не кричит, не говорит вслух приказов. По-моему, это неестественно.
- У этого культа есть лидер? – спросил Кадай, всем своим естеством выражая неприязнь к подобной мерзости.
Тонхаузер крепко затянулся сигарой, прежде чем потушить ее в пепельницу и прикурить новую.
- Нам удалось собрать совсем немного информации, - признал он. – Но, по нашим предположениям, там есть своего рода верховный жрец. И, хотя это не подтверждено, мы считаем, что он находится в храмовом районе. Нам известно лишь то, что мятежники называют его Говорящим.
- Ироничное имечко, - пробормотал Кадай. – Сколько у вас осталось солдат, полковник?
Тонхаузер облизал губы.
- Достаточно, чтобы удерживать два города-спутника. Пока мы говорим, мои солдаты отступают из Кирриона. Я потерял столь многих… - Тонхаузер тяжело уронил голову. Он походил на человека, которой отдал уже все, что у него было.
- Продолжайте удерживать города, полковник, - сказал ему Кадай. – Теперь за Киррион возьмутся Саламандры. Вы исполнили свой долг перед Империумом, и да будете вы чтимы за это.
- Спасибо, мой повелитель.
Пикт-связь наполнилась треском статики, когда Кадай оборвал соединение.
Капитан отвернулся от чистого экрана дисплея, чтобы взглянуть на находившегося подле него апотекария Фугиса.
- Их боевой дух висит на волоске, - пробормотал он. – Никогда раньше не видел подобного отчаяния.
- В таком случае мы вмешались как раз вовремя, - Кадай посмотрел через плечо Фугиса на остальных членов командного отделения.
Н'келн готовил их к сражению, ведя обряд Прометеева Культа.
- На наковальне мы закалены, в воинов выкованы… - нараспев говорил он, и остальные торжественно повторяли за ним. Они стояли вокруг маленькой жаровни, встроенной в пол десантного отделения. В котле горели подношения Вулкану и Императору – клочки стягов и измельченные в пыль кости. Один за другим, «Адская Стража» брала горсти пепла и метила ими доспехи.
- Одно дело партизанская война, но победить целый гвардейский полк… думаешь, мы столкнулись здесь с чем-то большим, нежели просто восстанием культа? – спросил Фугис, отведя взгляд от ритуала, очевидно решив провести его позже.
Кадай закатил глаза, обдумывая вопрос апотекария.
- Пока не знаю. Но это место что-то терзает. У этого так называемого «Культа Правды» имеется много последователей.
- Он распространяется среди населения подобно чуме, и, предполагаю, корни его скорее психологические, чем идеологические, - сказал апотекарий.
Кадай никак не отреагировал на намек.
- Я не могу основывать стратегию на простой гипотезе, брат. Лишь вторгнувшись в город, мы поймем, с кем имеем дело, - капитан на мгновение замолчал, прежде чем спросить. – Что с Дак'иром?
Фугис понизил голос, чтобы его никто не смог услышать.
- Физически, с нашим братом все в порядке. Но он все еще встревожен. Воспоминания об его человеческом прошлом на Ноктюрне и первом задании…
Кадай нахмурился.
- Морибар… Даже спустя четыре десятилетия он все еще цепляется за нас, подобно темному савану.
- Его память работает… необычно. И, думаю, он все еще чувствует на себе вину за то, что случилось с Нигиланом, - предположил Фугис.
Лицо Кадая еще сильнее помрачнело.
- Не он один чувствует подобное, - пробормотал он.
- Также и Ушорак.
- Вай'тан Ушорак был предателем. Он заслужил свою судьбу, - решительно ответил Кадай, прежде чем сменить тему. – Дух Дак'ира очистится в бою – таков путь Саламандр. Если это не поможет, тогда я передам его в реклюзиам капеллану Элизию для кондиционирования.
Кадай вновь активировал открытый вокс-канал, тем самым показывая, что разговор был окончен.
Пришло время обратиться к войскам.

- БРАТЬЯ… - Дак'ир услышал голос капитана по воксу. – Наше задание простое. Освободить город, защитить горожан и уничтожить еретиков. В Киррион войдут три штурмовые группы, которые должны будут сектор за сектором зачистить его и испепелить врагов – «Молот», «Наковальня» и «Пламя». Сержанты Цу'ган и Дак'ир возглавят «Наковальню» и «Пламя», западные и восточные секторы города соответственно. Тяжелой поддержкой из опустошителей будут отделения «Адского Огня» сержанта Ул’шана для ”Наковальни» и «Испепелителей» Лока для «Пламени». Вместе с сержантом Омкаром я поведу «Молот» на север. Огнеметы будут со всеми подразделениями. Пусть ничто не остановит ваш гнев. Для таких битв мы были рождены. Во имя Вулкана. Кадай, конец связи.
Эфир вновь заполонила статика. Дак'ир полностью отключил связь, когда конвой медленно грохотал мимо заставленных мешками с песком и обмотанных колючей проволокой аванпостов. На постах стояли изможденные солдаты с запавшими глазами, слишком уставшие от многонедельных сражений, чтобы как-либо реагировать на присутствие Астартес.
- Они сломлены, - нарушил тишину Ба‘кен, взглянув в одну из смотровых щелей «Носорога».
Дак'ир проследил за пристальным взглядом своего воина.
- Они не походят на уроженцев Ноктюрна, Ба’кен. Их не готовили к подобным трудностям.
Мимо конвоя в противоположном направлении прошла длинная колонна стратоского авиакорпуса. Солдаты с лазганами через плечо тащились подобно автоматам, некоторые баюкали раны, другие при ходьбе опирались на палки. Все они были в противогазах и коричневых пальто для защиты от холодного открытого воздуха. Лишь города были накрыты куполами, небесные же мосты стояли открытые внешней погоде, хотя были ограждены высокими стенами и подвешены к грубо выглядевшим опорным колоннам толстыми тросами.
В конце разбитой дороги вырисовывались ворота Кирриона. Проход в столицу был гигантским, весь из простого черного металла, герметически запечатанный для поддержания целостности атмосферы.
- Я успел услышать разговор группы солдат, прежде чем мы проехали мимо них, - при приближении к воротам заметил Ба’кен. – По их словам, Киррион был настоящим адом.
Дак'ир проверил энергетический заряд плазменного пистолета, прежде чем загнать оружие обратно в кобуру.
- Мы родились в аду, Ба’кен… Что нам сделается от крошечного огонька?
Громогласный смех Ба'кена сотрясал «Носорог» весь оставшийся путь к воротам.

ГЛУБОКИЕ НЕДРА Кирриона изобиловали монстрами.
Сержант Рука мчался разрушенными улицами, преследователи гнались за ним по пятам. Его сердце тяжело колотилось. Главная энергосистема обрушилась, и теперь город освещался лишь неустойчивым светом люмиламп, питаемых резервными генераторами. С каждой спорадической вспышкой, тени, казалось, полнились все новыми угрозами и врагами. Ему это никоим образом не помогало.
Рука был в составе второго удара на столицу. Штурм полностью провалился. Укрытыми тенью коридорами Кирриона кралось нечто еще, и оно обрушилось на его батальон с яростным гневом. Никто не ожидал подобного. Согласно стратегии атаки для его батальона, Рука преднамеренно следовал окольными путями, обходя основные зоны боев, чтобы пройти северный сектор города.
Согласно всем собранным стратосцами разведданным, сопротивление повстанцев не должно было быть слабым. Но пятьсот человек были истреблены не мятежниками.
Рука был последним из них, каким-то чудом избежав резни, но теперь культисты напали на его след. К тому же, их становилось все больше. Его когда-то гордый город лежал в руинах. Ему было сложно представить себе еще что-то более мрачное. Там, где однажды тянулись авеню, теперь были лишь кучи щебня. От хромированных площадей остались обугленные ямы, обрывающиеся в бездонную тьму. Сюда пришел ад. Другими словами это было невозможно описать.
Обогнув еще один угол, Рука резко остановился. Он стоял у входа в станцию трамваев на магнитной подвеске, на одной стороне которой располагалась группа промышленных складов, а на другой – высокая стена и надземный переход. Дорогу перед ним устилали сами трамваи, от которых остались только измазанные грубыми надписями выжженные остовы. Но внимание сержанта привлек туннель. Во мраке что-то стремительно приближалось.
Рука услышал за собою шум толпы. Она замедлилась. Тогда он и понял, что его все время направляли в это место.
Звуки из туннеля стали громче, а орда – ближе. В поле зрения попали культисты. Рука насчитал, по крайней мере, пятьдесят человек, и у каждого из них был зашит рот с выпирающими сквозь сморщенные губы синими венами. Они были вооружены кирками, кусками металла и стекла.
Свою гибель Рука представлял себе иначе.
Сержант застрелил одного и уже собирался прицелиться в следующего врага, когда на улицу упал кусок рокрита. Рука проследил за траекторией его полета обратно к переходу и увидел в рассеянном свете силуэты троих бронированных гигантов.
Искра спасения, ожившая было в разуме Руки, быстро погасла, когда он понял, что эти существа пришли сюда не ради него.
Секундой позже грянул гром, и тьму разорвали дульные вспышки.
Рука понял, что сейчас должно было произойти, и бросился на землю. Смертоносный залп продолжался всего лишь удар сердца, но этого оказалось достаточно. Культисты были полностью уничтожены – их разбитые, взорванные тела устилали улицу подобно грубому мусору.
Рука лежал на спине, ошеломленный внезапностью атаки. Не сумев почувствовать ног, он понял, что был ранен. Бок жгло, будто его полоснули ножом. Его форма была влажной, возможно даже от собственной крови. Рядом с лежавшим ничком сержантом на землю приземлилось нечто огромное и массивное, и от встряски в его тело впились новые кинжалы боли. За ним последовало еще несколько толчков, тяжелые и быстрые, подобные ударам миномета.
В глазах потемнело, но сержанту удалось повернуть голову,… Его залитые кровью глаза расширились. На земле в согбенной позе стоял ужасающий великан в окровавленных доспехах, из его шлема в форме ревущего дракона вились два алых рога. Он встал на ноги, подобно вылезающему из недр первобытному зверю, явив миру обмотанную багровой чешуей огромную пластину нагрудника. Бронированная фигура, казалось, источала жар, будто ее недавно выковали из самой мантии вулкана.
- Хранилище, где оно? – спросил гигант-дракон, и сквозь ротовую решетку в шлеме заструились тлеющие угольки, будто он выдыхал пепел и золу.
- Близко… - ответил другой. Его голос походил на хрустящий пергамент, но с оттенком силы.
Рука понял, что последующие толчки означали приземление компаньонов огромного воина.
- Мы не одни, - сказал третий, чей голос был глубоким и хриплым подобно потрескивающей магме.
- Саламандры, - с очевидным сарказмом произнес драконий гигант.
- Тогда нам лучше поторопиться, - ответил второй голос. – Я не хочу их упустить.
Рука услышал тяжелые шаги и почувствовал на себе зловещий взгляд одного из бронированных великанов.
- Этот еще жив, - пролаял он.
Взгляд Руки почти погас, но сержант все еще чувствовал исходящий от доспехов запах меди, смешанный с резкой кислотным зловонием оружейного дыма.
- Никого не оставляй в живых, - сказал второй голос. – Убей его быстро. У нас нет времени для развлечений, Рамлек.
- Жаль…
Рука пытался говорить.
- Импе…
Затем его мир утонул в огне.

 
MisterNurglДата: Вторник, 14.09.2010, 02:18 | Сообщение # 4
Великий нагибатор
Группа: Космодесант
Сообщений: 6217
Награды: 30
Репутация: 86
Статус: Offline
ТЕМНЫЕ ЖЕЛЕЗНЫЕ ворота Кирриона открылись с медленной неизбежностью.
Бронетанковый конвой Астартес прогрохотал сквозь них в ожидающий сумрак. Спустя пару мгновений ворота захлопнулись за ними. На стенах замерцали галогенные полосы, осветив огромный металлический зал, достаточно широкий для того, чтобы их транспорты смогли проехать в ряд.
У стен стояли брошенные стратоские машины, оттянутые туда очистительными командами. Возле оставленных боевых машин пехоты было разбросано различное оборудование. Здесь можно было найти все – снаряжение, осветительную аппаратуру и другие вспомогательные комплекты. Не было только оружия – человеческие защитники нуждались в каждой винтовке.
Герметически закрытая ради сохранения целостности атмосферы, зона ожидания имела еще одни ворота на противоположной стороне, которые вели в сам Киррион. Они открылись с шипением стравливаемого воздуха, когда Саламандры доехали до середины обширного коридора.
Предместья погруженного во мрак города притягивали.
Пустынные авеню кровавыми тропами уводили в темноту, дома лежали в руинах подобно открытым ранам. Огонь опалял стены, а кровь омывала улицы. Отчаяние висело в воздухе подобно осязаемой духоте. В Киррион пришла смерть, и она крепко держала его в костяной хватке.
Сродни улью, Киррион в наиболее плотно заселенных районах состоял из сотовидных уровней. Эти конурбации-плато из хрома и лазури соединялись гравитационными лифтами. В других местах подуровни шли вниз, ведя к перевернутым шпилям технического обслуживания или обширным подземным грузовым площадкам. Крышу устилала движущаяся масса плотного дымового покрова. Сквозь прорехи в серо-черном смоге виднелись несущиеся облака, и вспышки молний атмосферной бури снаружи купола.
В тактическом плане город представлял собою кошмарный лабиринт из скрытых ловушек, искусственных теснин и зон поражения. На шоссе были разбросаны противотанковые ёжи. Каждую дорогу обвивали мотки колючей проволоки. Груды щебня и обломков создавали штучные стены и непроходимые препятствия.
Саламандры достигли площади Аереона, одной из общих площадей Кирриона, когда забитые обломками и опутанные проволокой улицы оказались окончательно непроходимыми для транспортов.
Это должно было стать одной из многих задержек.
- Саламандры, высаживаемся, - строго сказал Кадай по воксу. – Тремя группами, исследуем квадрант за квадрантом. Транспорты остаются здесь. Дальше мы пойдем пешком.

- НИЧЕГО, - голос Ба'кена в боевом шлеме казался резким, металлическим. Он стоял лицом к дверному проему одного из муниципальных храмов Кирриона. Его зёв был подобен голодной утробе, тени внутри казались наполненными угрозой.
Стоявший за ним Дак'ир решительно отдал приказ.
- Сжечь.
Ба'кен поднял тяжелый огнемет и омыл комнату жидким прометием. Внезапный взрыв зажигательного вещества вспышкой осветил широкий коридор, давая намек на то, что пространство внутри было куда больше, прежде чем оставить на стенах тлеющие угольки.
- Чисто, - крикнул он, тяжело отойдя в сторону, позволяя сержанту и боевым братьям пройти мимо.
Сержант Лок и его опустошители находились в арьергарде и с занятых позиций прикрывали вход, пока Ба'кен вместе с остальным бойцами тактического отделения не прошли внутрь.
Дак'ир вошел стремительно, отделение рассредоточилось за ним веером для прикрытия потенциальных направлений атаки.
Они передвигались по городу уже почти час, миновав по пути три наполненных руинами жилых района, и до сих пор не встретили ни друзей, ни врагов. По устройствам связи в шлемах Астартес приходили регулярные донесения о том, что у двух других штурмовых групп дела обстояли так же.
Киррион был мертв.
Кругом виднелись признаки быстрого бегства – в выбитых окнах квартир виднелся мерцающий свет люмисфер, в общественных столовых сонофоны играли гранулярные мелодии, низкооборотные двигатели бездействующих гравимобилей и внутреннее освещение повсеместно остановившихся маг-трамваев. Жизнь завершилась здесь резко и яростно.
Многочисленные шоссе и обычные дороги были перекрыты ямами или щебнем. По словам брата Аргоса, муниципальный храм был наиболее оптимальным путем для проникновения вглубь восточного сектора. Он также предположил, что именно здесь, скорее всего, будут собираться уцелевшие люди. Технодесантник остался в Нимбаросе вместе с полковником Тонхаузером, направляя три штурмовые группы по гололитическим схемам, корректируя изображение, получая доклады от Саламандр о перекрытых или обвалившихся улицах и снесенных зданиях.
- Брат Аргос, «Пламя» на связи. Мы достигли муниципального храма, и теперь нам нужна схема прохода через него, - сказал Дак'ир. Даже сквозь силовые доспехи он чувствовал приятный гул плазменных двигателей, поддерживающих массивный город в воздухе, и напоминавший о природе их поля боя.
Отогнав такие мысли, он обвел прикрепленным к боевому шлему осветителем обширный холл. В его ярком свете он увидел ромбовидный зал со стеллажами стоек на обеих боковых стенах. Над головой, зернистыми очажками разлившись по стеклянному куполу, городские люмилампы освещали землю. Вспышки молний в высокой атмосфере Стратоса лишь усиливали их.
Подожженные огнеметом Ба'кена обрывки пергамента и писчей бумаги бесшумно носились по отполированному полу или кружились подобно светлячкам на невидимом ветру. Еще больше бумажек судорожно трепетали на поддерживающих сводчатую крышу столбах – одни были прикреплены обетным воском, другие наскоро приколочены гвоздями и кольями. Сообщения, несомненно, были оставлены здесь горюющими семьями, давно утратившими всякую надежду.
- Это извещения о смерти, молитвы за пропавшими, - провозгласил брат Эмек, придерживая дулом болтера одну из таких бумажек, чтобы прочитать ее.
- Здесь еще, - добавил брат Зо’тан. Он повел фонарем вверх на хромированную лестницу в задней части комнаты, осветив одетые в костюмы тела клерков и администраторов, запутавшиеся в балюстраде. Изорванные свитки были прицеплены к перилам и собрались над трупами на ступенях подобно бумажному савану.
- Их должно быть тысячи… - произнес вошедший в вестибюль сержант Лок. Суровый ветеран выглядел еще мрачнее обычного, бионическим глазом осматривая доклады о погибших.
- Двигайтесь к северному концу коридора, - вернулся потрескивающий от помех голос технодесантника. – Лестница ведет на второй уровень. Продолжайте идти на север через следующий зал, затем на восток по галерее до тех пор, как не увидите ворота. Там ваш выход.
Дак'ир выключил устройство связи. Во внезапно наступившей тишине он услышал громко гудевшие в опоясывающей город барьерной стене атмосферные процессоры, которые очищались, рециркулировались и регулировались. Он уже собрался отдать приказ выдвигаться, как звук резко изменился. Трясти начало сильнее, так, будто обрабатывающий двигатель перешел на более быстрый темп.
Дак'ир вновь включил устройство связи в боевом шлеме.
- Цу'ган, ты не заметил никаких различий в атмосферных процессорах в своем секторе?
Канал на тридцать секунд заполонил треск статики, прежде чем сержант не ответил.
- Ничего. Будь бдительным, игнеец. У меня нет желания вытягивать твое отделение из проблем, когда ты расслабишься.
Цу'ган отключил устройство.
Дак'ир выругался на выдохе
- Выдвигаемся, - приказал он. Он надеялся, что они скоро найдут врага.

- ЕМУ НИКОГДА не стоило доверять командование, - пробормотал Цу'ган своему заместителю, Ягону.
- У нашего брата-капитана, должно быть, были на то причины, - ответил он как всегда неискренним, но осторожно-нейтральным тоном.
Ягон постоянно находился возле сержанта, готовый дать совет. Его телосложение было хлипким по сравнению с большинством своих братьев, но он восполнял нехватку веса коварством и хитростью. Ягон стремился к власти, и сейчас это был Цу'ган, восходящая звезда капитана Кадая. Также он нес ауспекс отделения, наблюдая за необычными скачками активности, которые могли означать засаду. Ягон находился всего в двух шагах за сержантом, пока они крались по теням гидропонной фермы.
По обширному куполообразному залу тянулись облаченные в хромированные цистерны крошечные резервуары с питательными растворами. Установленные плотными рядами химические контейнеры были переполнены различной съедобной растительностью и другой флорой. Листва в большом бельведере из хрома и стекла слишком сильно выросла, напоминая теперь скорее искусственные джунгли, чем имперское предприятие по обеспечению питанием жителей всего сектора.
- Тогда за этим стоит его глупость, - ответил Цу'ган, и внезапно жестом приказал остановиться.
Он пригнулся, вглядываясь в древесный мрак впереди. Отделение, отлично обученное своим сержантом, заняло наблюдательные позиции.
- Огнемет, - прорычал он в устройство связи.
Брат Гонорий выдвинулся вперед, запальник на его оружии тихо горел. Саламандры увидели вспышку голубого пламени всего лишь на мгновение, будто оно вступило в реакцию с чем-то в воздухе. Хлопнув по дулу, Гонорий пробормотал литанию духу машины, и все вернулось в норму.
- По вашему приказу, сержант.
Цу'ган поднял руку.
- Погоди секунду.
Ягон опустил болтер, сверяясь с ауспексом.
- На показателях нет признаков жизни.
Лицо Цу'гана замерло в гримасе.
- Очищай и сжигай.
- Мы уничтожим продовольствие для всего городского сектора, - сказал Ягон.
- Поверь мне, Ягон, стратосцам уже ничем не помочь. Я все же рискну. Давай, - сказал он, оборачиваясь к Гонорию, - очищай и сжигай.
Рев огнемета заполнил гидропонный купол, сжигая до пепла еду жителей Кирриона.

 
MisterNurglДата: Вторник, 14.09.2010, 02:18 | Сообщение # 5
Великий нагибатор
Группа: Космодесант
Сообщений: 6217
Награды: 30
Репутация: 86
Статус: Offline
- ОНИ ЗАМАНИВАЮТ НАС, - сказал сержант-ветеран Н'келн по устройству связи. Он шел впереди, водя болтером туда-сюда в поисках врага.
- Знаю, - согласился Кадай, склонный доверять своим и Н'келна воинским инстинктам. Капитан держал инферно-пистолет у бедра, в другой руке тихо потрескивал громовой молот.
- Будьте начеку, - прошипел он по боевому шлему своему отделению, осторожно продвигавшемуся с болтерами наготове.
Открывающийся вокруг них город был высоким и внушительным, пока Саламандры медленно шли по узкой дорожке, забитой обломками и трупами стратосцев – «остатками» батальонов, о которых упоминал Тонхаузер. Несчастные человеческие солдаты возвели обложенные мешками с песком укрепления и баррикады. Жилые дома были превращены в бункеры, из окон которых теперь подобно тряпкам одиноко свисали тела. Защитные сооружения не спасли их. Стратоскую пехоту разбили наголову.
Нахмурившись, Фугис склонился над останками взорванного лейтенанта.
- Обширная физическая травма, - пробормотал апотекарий, когда к нему приблизился капитан Кадай.
- По словам полковника Тонхаузера, у культистов есть тяжелое оружие, - предположил ставший рядом с ним Н'келн.
Фугис продолжил осматривать труп.
- Грудная клетка полностью выпотрошена, находящиеся в ней органы практически превращены в кашу.
Подняв взгляд на товарищей Саламандр, его красные глаза вспыхнули за линзами шлема.
- Это болтерное ранение.
Кадай собирался что-то сказать, когда спереди их позвал брат Шен'кар.
- Движение!

- СНИЗЬ ПОДАЧУ, - предупредил Дак'ир, поднимаясь по лестнице вестибюля к огромной хромированной арке, за которой начинался второй уровень муниципального храма.
Запальник на тяжелом огнемете Ба'кена неистово плевался искрами и мерцал, пока Астартес не уменьшил уровень подачи топлива по шлангу.
- Проблема?
- Нет, сержант, - ответил он.
Дак'ир вместе с боевыми братьями по обе стороны от него продолжили подъем, в то время как опустошители все еще находились в вестибюле, готовые выдвинуться вперед в случае необходимости. Поднявшись, он увидел еще один длинный зал, как и описывал брат Аргос. Комната была наполнена неиспользуемыми когитаторами и прочей техникой. Обводя пристальным взглядом всю эту рухлядь, Дак'ир резко замер.
В центре зала, окруженный телами рабочих Администратума, был мальчик. Ребенок, не больше восьми лет от роду, был босым и одет в лохмотья. Грязь и запекшаяся кровь покрывала его тело подобно второй коже. Мальчик смотрел прямо на Дак'ира.
- Не двигайтесь, - прошептал он боевым братьям по устройству связи. – У нас тут выживший.
- Милость Вулкана, - выдохнул стоявший возле него Ба'кен.
- Не подходи, - предупредил Дак'ир, делая шаг вперед.
Мальчик вздрогнул, но не убежал. По его лицу потекли слезы, оставляя на грязи бледные дорожки.
Дак'ир украдкой оглянулся в поисках потенциальных опасностей, прежде чем убедиться, что путь был чист. Вернув в кобуру плазменный пистолет и вложив в ножны цепной меч, он показал бронированные ладони мальчику.
- Тебе нечего бояться… - начал он и медленно стянул боевой шлем. Дак'ир запоздало понял свою ошибку.
Ребенок не был уроженцем Ноктюрна. Единственный взгляд на ониксово-черную кожу вкупе с горящими глазами Саламандры заставил мальчика завопить и что есть мочи броситься прочь из зала.
- Проклятье, - прошипел Дак'ир, натягивая обратно боевой шлем и доставая оружие.
– Сержант Лок, твое отделение берет под контроль комнату и ждет нашего возвращения, - приказал он по устройству связи. – Остальные братья со мной – здесь могут быть выжившие, и мальчик приведет нас к ним.
Саламандры начали погоню, пока опустошители поднимались вслед за ними. Дак'ир вместе с отделением пересек половину зала, когда почувствовал на наголеннике слабое натяжение проволоки. Он обернулся, собираясь выкрикнуть предупреждение, когда вся комната взорвалась.

- ТУПИК, - ЗАЯВИЛ брат Гонорий, стоя возле кучи нагроможденных гравимобилей и маг-трамваев.
Цу‘ган вместе с «Наковальней» покинули догорающие руины гидропонной фермы и двинулись в город. Направляемые братом Аргосом, они шли бесчисленными авеню городского лабиринта, пока не достигли узкого прохода, созданного высокими жилыми блоками и нависающими башнями-уровнями. Пройдя сотню метров и обогнув поворот, они обнаружили, что дальнейший путь был перекрыт.
- Мы прожжем себе дорогу, - сказал Цу’ган, собираясь приказать опустошителям сержанта Ул’шана выйти вперед.
- Мультимельты должны бы вскоре…
- Подожди… - сказал Цу’ган, осматривая возвышавшиеся над ними высотные здания. – Быстро назад, мы найдем другой путь.
На противоположном конце дорожки в поле зрения возникла огромная погрузочная машина, отрезав путь к отступлению. Сначала медленно, а потом все сильнее разгоняясь, она загрохотала колесами, двигаясь по направлению к Саламандрам.
- Мультимельты! Уничтожить ее!
Сержант Ул’шан развернул отделение навстречу атакующей машине, и в то же время из укрытий в верхних квартирах появились тяжеловооруженные расчеты культистов, отчего аллея наполнилась орудийным огнем.

- БУДЬТЕ НАЧЕКУ, - ПРОШИПЕЛ капитан Кадай.
«Адская Стража», вместе с опустошителями Омкара рассредоточились по улице в выжидательных позициях. Опасность была везде – в каждом окне, в каждом алькове или темном угле мог засесть враг.
Кадай перевел взгляд обратно на Фугиса, который, пригнув голову, торопился к отдаленной огневой позиции. Стратоский солдат лежал у обложенной мешками с песком стены, живой, но едва ли способный двигаться. Кадай наблюдал за тем, как он уже третий раз бессильно ударил рукой оземь, подавая сигнал о помощи.
Что-то в этом казалось неправильным.
Движения солдата казались слабыми, но будто бы не по его воле.
Внезапно его начала одолевать тревога, и Кадай понял, что это была западня.
- Фугис, стоять! – закричал он в устройство связи.
- Я почти там, капитан…
- Апотекарий, подчиняйся моим при…
Взметнувшийся из позиции ревущий огненный шар оборвал Кадая на полуслове. Фугиса отбросило ударной волной, тела мертвых стратосцев взлетели вместе с ним подобно сломанным куклам. Дорогу разорвала цепочка взрывов, разламывая рокрит, и целый ее участок развалился на части и обрушился, создавая огромную пропасть.
Кадай, сбитый с ног мощным взрывом, все еще пытался подняться на ноги и избавиться от чувства дезориентации, когда увидел лежавшего на животе Фугиса с потемневшими от огня доспехами, который цеплялся за край созданного взрывом кратера. Кадай закричал, когда апотекарий потерял хватку и скользнул в зияющую черную бездну подбрюшья Кирриона, исчезая из вида.
Из скрытых мраком городских переулков в ночь потекли культисты, и началась стрельба…

КОГДА ДАК’ИР отошел от последствий взрыва, то увидел бежавших сквозь оседавшую пыль и дым фигуры.
Прямо над ним возник один из повстанцев. Его рот был зашит черной проволокой, на щеках вздулись голубые вены. С наполненными рвением глазами культист опустил кирку на доспехи космического десантника. От удара крошечное оружие разлетелось на части.
- Саламандры, - взревел Дак’ир, собирая отделение, и разнес лицо культиста бронированным кулаком. Он поднял цепной меч, вылетевший из рук при взрыве, и выпотрошил еще троих повстанцев, бросившихся на него с дубинками и ножами. Потянувшись к плазменному пистолету, он резко остановился. Атмосферные показатели в его боевом шлеме указывали на высокую концентрацию водорода; воздух внутри купола был перенасыщен им.
Стоявший слева от Дак’ира Ба’кен поднимал тяжелый огнемет, собираясь испепелить выплеснувшуюся в зал огромную волну культистов…
- Подо…
- Очищай и сжигай!
Как только зажигательная смесь попала в воздух, оружие взорвалось. Ба’кена захлестнуло белым огнем и отбросило сквозь рокритовую стену в соседний зал, где он и остался лежать, не подавая признаков жизни.
- Брат пал! – проорал Дак’ир, брат Эмек открыл из болтера огонь на подавление, идя вперед и уничтожая культистов подобно мешкам с мясом.
Еще больше повстанцев продолжало вливаться внутрь неослабевающим потоком, по-видимому, совершенно не опасаясь бури болтерных снарядов. Кайла и ножи уступили место тяжелым стабберам и автопушкам, и Дак‘ир понял, чем на самом деле была первая волна – живым щитом. С другого боку от сержанта возник еще один Саламандра – брат Ак’сор. Он готовил огнемет, когда Дак’ир прокричал в устройство связи.
- Уберите все огнеметы и мельты… Воздух наполнен газообразной водородной смесью. Только болтеры и вспомогательное оружие.
Саламандры тут же повиновались.
Культисты двигались теперь плотной толпой, паля из ручного оружия, пока готовилось тяжелое оружие. Дак’ир снес голову одному из повстанцев и ударил кулаком в грудь другого.
- Сдерживайте их, - отрывисто сказал он, вытягивая окровавленный кулак.
Ак’сор достал болт-пистолет. По его доспехам забарабанили пули, когда он в ярости уничтожил толпу культистов с автоганами. Тяжелые орудия открыли огонь, наполнив комнату приглушенными звуками выстрелов, и Ак’сор пошатнулся, когда в него попало несколько снарядов. Откуда-то из толпы просвистела реактивная граната, и Ак’сора накрыло разлетающимися осколками. Когда дым рассеялся, Саламандра лежал на полу.
- Всем Саламандрам, отходим в вестибюль, - закричал Дак’ир, от его доспехов срикошетила пуля, когда он зарубил очередного попавшего в пределы его досягаемости культиста.
Астартес тут же начали отступление, два брата ушли вперед, чтобы вынести из боя Ба’кена и Ак’сора. Когда отделение Дак’ира достигло ступеней и начало спускаться, на их место встал сержант Лок. Из-за взрывоопасного водородного газа, у «Испепелителей» оставался всего один тяжелый болтер, из которого они начали обстреливать дверной проем, длинными очередями разрывая культистов на части.
Это была небольшая отсрочка, ведь враг использовал свое преимущество – психопаты с зашитыми ртами кучами бросались под яростный огонь. Брат Йоннес использовал ленточный питатель своего тяжелого болтера не жалея, братья Саламандры добавили к заградительному огню собственное оружие, но культисты продолжали напирать. Они шли подобно автоматам, без криков и паники, судьбы их разорванных братьев не давали им возможности остановиться, не говоря уж о бегстве.
- Их не сломить! – крикнул Лок, размазывая повстанца силовым кулаком, одновременно стреляя из болтера. Цепная пила врезалась в его руку казалось бы из ниоткуда, и он скривился, выронив из обессилевших пальцев оружие. Сквозь толпу с огромными двуручными цепными мечами двигались красноглазые жрецы-свежевальщики. Дак’ир ударом проломил череп фанатику, но понял, что их медленно окружают.
- Назад к входу, - закричал он, подняв упавший болтер Лока и расстреляв все, что находилось слева от себя. Убитые им даже не закричали. Саламандры мучительно отступали шаг за шагом. Теперь враги выпускали настоящий град пуль, их количество казалось бесконечным, и в то же время они прибывали со всех направлений.
В устройстве связи царил хаос. От «Наковальни» и «Молота» приходили отрывистые доклады, искаженные статическими помехами.
- Большие потери… подходит вражеская бронетехника… их тысячи… брат пал!
- Капитан Кадай… - проорал Дак’ир в вокс. – Брат-капитан, «Пламя» на связи. Пожалуйста, ответьте.
Минуту спустя, к нему вернулся плохо слышимый голос Кадая.
- Кадай… связи… отступать… перегруппировку… площади Аереона…
- Капитан, у двух моих братьев тяжелые ранения, они нуждаются в медицинской помощи.
Прошло еще тридцать секунд, прежде чем пришел запинающийся ответ.
- Апотекарий… погиб… Повторяю… Фугис пропал…
Пропал. Не ранен или убит, просто пропал. Дак’ир почувствовал, как в груди вздымается шар горячей боли. Стоическая решительность перевесила гнев, и он отдал приказ с боем отступать к площади Аереона, а затем по устройству связи связался с Цу’ганом.

 
MisterNurglДата: Вторник, 14.09.2010, 02:19 | Сообщение # 6
Великий нагибатор
Группа: Космодесант
Сообщений: 6217
Награды: 30
Репутация: 86
Статус: Offline
- КРОВЬ ВУЛКАНА! Я не отступлю перед этим отребьем, - прорычал Цу'ган Ягону. – Скажи игнейцу, что я не получал подобных приказов.
«Наковальня», под стальным командованием Цу'гана, вырвалась из засады без потерь, хотя брат Гонорий сильно прихрамывал, а сержант Ул'шан потерял глаз, когда взорвались бочки с зажигательной смесью, загруженные на борт погрузочной машины.
Без помощи мультимельт, Цу'гану пришлось самому прорываться сквозь обломки транспорта, выкашивая из комби-болтера находившихся по ту сторону культистов. Они отступали к защищенным позициям на широкой улице, когда пришло сообщение Дак'ира.
В какой-то момент боя Цу'гану повредили боевой шлем, и ему пришлось сорвать его с себя. С тех пор по части связи с другими штурмовыми группами он полагался на Ягона.
- Мы Саламандры, рожденные в огне, - фанатично орал он, - наковальня, о которую разобьются наши враги. Мы не сдадимся. Никогда!
Ягон покорно передал отказ сержанта повиноваться.
По улице, грохоча гусеницами, к ним двигалось что-то громкое и тяжелое. Цу'ган на мгновение сбился с шага, когда в поле зрения возник танк, увешанный бронированными пластинами и измазанный символом «Культа Правды» - разверзнувшейся утробы. Развернув приплюснутую металлическую башню, танк выстрелил из основного орудия, выпустив из дула дым и откатившись на гусеницах.
Цу'ган выстроил воинов в оборонительный боевой порядок, обстреливая надвигающиеся орды культистов короткими болтерными очередями. Танковый снаряд влетел со всей силой удара молнии, разрывая неплотный строй. Саламандры разлетелись в стороны вперемешку с выбитыми из дороги кусками рокрита, и рухнули подобно обломкам.
- Сомкнуть ряды. Держать позиции, - проревел Цу'ган, пригнувшись за частично разрушенной баррикадой, которую когда-то занимал авиакорпус Стратоса.
Ягон спихнул одно из тел, так, чтобы он смог установить болтер на импровизированном стрелковом выступе.
- Капитан пока не отвечает, - сказал он в перерыве между взрывами.
Цу'ган отреагировал на вести без эмоций, его лицо превратилось в безрадостную маску.
- Ул'шан, - рявкнул он сержанту опустошителей, - сконцентрировать весь огонь на танке. Во имя Вулкана, уничтожь его.
Болтерные снаряды врезались в неумолимо надвигавшуюся машину, которая готовилась к еще одному выстрелу из основного орудия. Сидевший в башне сумасшедший культист схватил тяжелый стаббер и начал поливать Саламандр длинными очередями.
- Остальные, - крикнул Цу'ган, поднимаясь и что-то отцепляя с пояса, - гранаты.
Верхним броском он метнул противотанковую гранату. Брошенная изо всех сил, она быстро взмыла в воздух и упала на пути у танка. За ней последовало несколько других, клацавших о землю подобно металлическому дождю.
В то же время, Ягон расстрелял культиста в стабберном гнезде, пока воины с тяжелыми болтерами под командованием сержанта Ул'шана обстреливали лобовую броню и гусеницы танка. Один из разрывных снарядов зацепил упавшую гранату, когда на нее наехала бронированная машина. Цепная реакция взрывов гранат разорвала танк, и зажигательные снаряды снесли ему крышу.
- Слава Прометею! – взревел Цу'ган, воздев кулак вверх, и воины хором повторили за ним.
Его радость омрачилась, когда он увидел движущиеся сквозь дым и падающие обломки тени. В поле зрения выкатилось еще три танка.
Цу'ган в неверии затряс головой.
- Милосердие Вулкана… - выдохнул он, когда восстановился канал связи с капитаном Кадаем. Сержант посмотрел на Ягона твердым железным взглядом.
- Они отступают на площадь Аереона.
Дак‘ир был прав. Челюсти Цу’гана сжались.

- ДЕРЖАТЬ СТРОЙ! – проревел Кадай в устройство связи. – Здесь наша последняя линия обороны.
Саламандры стоически удерживали позиции, выстроившись за искореженными укреплениями и стреляя выверенными очередями. Позади них стояли бронированные транспорты. На турелях «Носорогов» содрогались штурм-болтеры, а спаренная штурмовая пушка «Огненной Наковальни» со свистом поливала противника огнем, тогда как боковые спонсоны «Лэндрейдера» с огнеметными пушками "Огненная буря" бездействовали.
Саламандры быстро собрались на площади Аереона, отступление с боем трех штурмовых групп проходило с меньшими предосторожностями, чем их начальная атака.
Потемневший от огня плиточный пол площади был покрыт воронками от взрывов. Рухнувшие колонны с соседних домов устилали весь ее периметр. В центре широкой площади, окруженной поврежденной стеной периметра, доминировала поваленная статуя одного из имперских лидеров Стратоса. Кадай и его воины решили обороняться именно здесь.
Культисты валили толпами, невзирая на ураганный огонь, выходя из каждой авеню и алькова подобно адским муравьям. Сотни их погибли всего за пару минут. Но, несмотря на ужасающие потери, они не испугались и медленно продвигались по огневому мешку. Трупы кучами скапливались на краю площади.
- Никто не должен пройти, Огненнорожденные! – орал Кадай, яростный фанатизм Вулкана, его прародителя, наполнял капитана праведной целеустремленностью. «Терпеть» было одним из главнейших принципов Прометеева Культа, «терпеть и завоевывать». Ураганы пуль пересекались на все больше сокращавшейся дистанции, когда тысячи культистов поливали интенсивным огнем оборонительные позиции Саламандр. Куски стены периметра, вместе с массивными секциями упавшей статуи, были разнесены на куски в круговороте битвы.
Брат Зо‘тан получил пулю в правый наплечник, затем еще одну в шею, и с кряхтеньем рухнул на колени. Дак’ир двинулся, чтобы прикрыть его, отчего доспехи содрогнулись, и он начал палить из одолженного болтера. Тела повстанцев уничтожались в яростном заградительном огне, разлетались на куски разрывными снарядами, четвертовались залпами тяжелых болтеров, кромсались опустошительным ливнем пуль из раскаленных штурмовых пушек.
И все же культисты продолжали идти.
Скрежеща зубами, Дак’ир проревел.
- Не отступать!
Медленно, неизбежно, орда начала редеть. Кадай приказал остановить продолжительный заградительный огонь. Подобно дыму, рассеивающемуся от потушенного костра, культисты молчаливо отступали во мрак, пока совсем не исчезли из виду.
На сей раз упорство Саламандр смогло сдержать врага. Площадь Аереона осталась в их руках.
- Они сдаются? – спросил Дак’ир, делая глубокие вдохи, чтобы выйти из сверхобостренного боевого состояния.
- Они ползут обратно в свои гнезда, - прорычал Кадай. Его челюсть сжалась в бессильном гневе. – Город их… пока.
Выйдя из-за оборонительного порядка, Кадай быстро выставил часовых для слежения за подходами к площади, одновременно связываясь с технодесантником Аргосом, чтобы вызвать подкрепление с «Гнева Вулкана», а также - «Громовой Ястреб» для транспортировки погибших и раненых. Потери были намного больше, чем он ожидал. Четырнадцать раненых и шесть погибших. Наиболее остро ощущалась потеря Фугиса.
Саламандры были малочисленным орденом, их практически полное уничтожение во время одного из худших злодеяний Ереси, когда они были преданы своими бывшими братьями, чувствовалось даже спустя десять тысячелетий. Тогда они были Легионом, теперь же их было всего восемьсот Астартес. Прием рекрутов был медленным, что только усугубляло низкую боевую мощь ордена.
Без апотекария и его огромных медицинских навыков, наиболее серьезно раненные из Третьей Роты Кадая остались бы без помощи, что в дальнейшем снизит их боевую эффективность. Что еще хуже, генетическое семя погибших в бою осталось бы не собранным, потому что только Фугис обладал знанием и способностью безопасного извлечения этих прогеноидов. Именно через эти органы и проектировалось будущее космических десантников, позволяя поверженным воинам служить ордену даже в смерти.
Понесенные Третьей Ротой потери затем станут постоянными с потерей апотекария – мрачное событие, повергавшее Кадая в дурное настроение.
- Как только прибудут подкрепления, мы пойдем на новый приступ города, - бушевал он.
- Нам следует обрушить на них всю мощь роты. Тогда эти еретики сломаются, - заявил Цу’ган, сжимая кулак, чтобы подчеркнуть свою страстность.
Он и Дак’ир сопровождал Кадая с линии фронта, оставив там сержанта-ветерана Н’келна для организации войск. Капитан отстегнул боевой шлем, чтобы снять его. Белый гребень волос Кадая был влажным от пота. Его глаза горячо пылали, излучая гнев.
- Да, они узнают, что Саламандры легко не сдаются.
Цу’ган дико усмехнулся на это.
Дак’ир думал только о братьях, которые были уже потеряны, и о тех, которым предстоит погибнуть в следующем упрямом штурме. Предатели закрепились, и их было очень много – без огнеметов, чтобы выбивать их из засад и других ловушек, захват Кирриона станет тяжелым делом.
Затем произошло нечто, что в корне изменило воинственные планы капитана относительно мести. В дальнем конце площади Аереона сквозь дым и пыль начали выходить фигуры. Они вылезали из укрытий и с опущенными от отчаяния плечами волочили ноги к Саламандрам.
Глаза Дак’ира расширились, когда он увидел, сколь много их там было.
- Выжившие… гражданские Кирриона.

- ОТКРОЙ ЕГО, - проскрежетал драконий гигант. По его чешуйчатым доспехам текли жуткие энергии, отбрасывая во мрак резкие вспышки света. Он и его воины достигли подземного металлического зала, заканчивающегося огромным порталом из тяжелой пластали.
Вперед вышел еще один великан, носящий пластинчатые доспехи из красной чешуи. Из воздухораспределительной решетки в его рогатом шлеме текли струйки дыма. Тишина внешнего хранилища была нарушена шипящим потрескивающим вздохом прежде, чем рогатый воин выпустил яростную струю пламени. Она с диким ревом вырвалась из пластинчатой решетки, поглотив двери хранилища.
Укрепленные пласталевые двери за секунды потемнели и начали таять, слои плавящегося керамита стекали, прежде чем адамантиевая пластина двери сама не запылала раскалено-белым светом и превратилась в расплавленный шлак.
Воины быстро прошли через туннель для маг-трамваев, сильно углубившись в незнакомые коридоры Кирриона. Никто не видел их приближения. Их лидер убедился, что после ранней бойни свидетелей не осталось. После почти часа пути, они достигли своего назначения. Сюда, в подземелья города, не могли проникнуть облака водородного газа. Они были далеки от поля боя, и продолжающиеся в отдаленных районах Кирриона сражения казались приглушенными и далекими сквозь многие слои рокрита и металла.
- Оно здесь? – спросил третий воин, когда рваный проход в хранилище остыл, его голос был подобен потрескивающей магме. Внутри находились сотни крошечных сейфов, в которых аристократия Стратоса могла хранить то, что считала наиболее драгоценным. Никто не мог знать об артефакте, безвредно лежавшем в одном из этих ящиков. Даже увидев его, немногие бы поняли, для чего он был нужен и какими ужасными разрушительными силами обладает.
- О да… - ответил жуткий воин, закрывая алые веки и потянувшись к своей силе. – Оно именно там, где он и говорил.

 
Форум » Games Workshop » Бэкграунд и Флафф » Огни Войны, Н. Кайм (Fires of war, N. Kyme) (Warhammer 40 000)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:
Авторское право на игру и использованные в ней материалы принадлежат Мастеру Игрушек.
Любое использование материалов сайта возможно только с разрешения его администрации!
Все права защищены. © 2022 // design by Мастер Игрушек
* * * * *